Свобода в сумасшествии

Свобода в сумасшествии

«Freedom is slavery”, Джордж Оруэлл  «1984»

Я никогда не чувствовал себя более свободным, чем во время пребывания в психиатрической больнице. Почему так – этим вопросом я задаюсь уже долгое время. То, что творится внутри больницы— это тюремный режим. Без преувеличений, это на самом деле тюрьма, только для людей, которые не виноваты в том, что они такие, какие есть. Или за то, что их бытие опасно для общественной стабильности. Я не говорю о шизофрениках и людях с деменцией разных видов. Это о людях, в диагнозе которых стоит «расстройство личности».

Серьёзно? Расстройство личности? Может, это сама личность? Просто общество надиктовало социальные рамки и контракты, которым член общества обязан соответствовать. Любить окружающих, сдержанно реагировать на неудачи, не быть шокированными чем-то, быть честным, не манипулировать окружающими в рамках своих интересов, сочувствовать пострадавшим и сожалеть об умерших. А ещё ваша фамилия должна быть О’Гилви. Кто не понял, о чём речь, учите матчасть, читайте классику.

Да, люди, которые нарушают эти контракты, считаются больными психически. Да, только люди, не принадлежащие к высшим эшелонам. Потому что в высшем свете, по такой логике, странами управляют сплошные сумасшедшие. Ибо ложь и манипуляция, истерия и маргинальность — черты многих персонажей в правительствах. И никто из них не лежал в «Кащенко». Значит ли это, что лекарство от любого психического заболевания — высокое общественное положение? Гитлеру вроде помогло.

Но не об этом. Когда я попал в больницу, я ощутил себя собой. Я понял, что здесь, в палате №112 отделения, я могу чувствовать себя, как чувствуется, а не как надо. Могу вести себя, как хочу, говорить, что хочу. Я не был обременён ответственностью за свои поступки, ведь если бы я ударил другого пациента за то, что он человек (допустим), или пошёл порезал руки о разбитый мной кафель в санитарном узле, всё, что мне сказали бы, что я псих. Ну да! Я же уже в психушке. Значит, такое поведение здесь — норма. Да, мне могут вколоть сульфазин или галоперидол, могут оставить на неопределённый срок и дальше следить за всеми моими действиями, начиная с сидения на лавочке у  кабинета заведующего отделением и заканчивая хождением в туалет. Но если такова цена освобождения меня от ограничений моих мыслей и сути меня самого, это слишком дёшево. Для меня, по крайней мере.

И не стоит говорить, что там я не буду выполнять никакой работы. Как раз наоборот, я выполнял общественно-полезную работу, причём добровольно. Также я помогал сдерживать так называемую надзорную палату, тех самых настоящих поехавших, существующих в иных мирах, бродивших по улице с топором, осуждённых. Я помогал людям, которые приняли меня, которые поняли меня до конца. Заодно и чуть-чуть знаний приобрёл в области психиатрии.

Но самое главное — это пациенты. Два водителя-санитара уверяли, что вашему непокорному слуге предстоят адские выходные с отбросами общества, санитарки в отделении уверяли, что это не мой уровень, не те, с кем стоит общаться. Доктора (это те, кто 90% времени не общаются с пациентами, приходят на обход, а потом на выписке рассказывают вам, какой вы странный человек) утверждали, что это падшие, пропащие души. Особо религиозные санитарки говорили, что всех нас проклял бог, и чтобы избавиться от напасти, нужно просто покаяться. Но что я обнаружил при знакомстве? Ветеран чеченской войны, у которого была агрессивная реакция на всё, что касалось конфликтов. Он лишь хотел прекратить любое противостояние, просто не умел по-другому (тот, про которого сказали: «не твой уровень». Продюсер артхаусного кино, которого положили за алкоголизм, но он пролежал дольше, призывая к противодействию беспределу санитарок одной из смен, устроивших чуть ли не цирк уродов в отделении. Орнитолог, которому санитарка не выдавала лекарство от вазомоторного ринита, когда он буквально задыхался и только общими усилиями толпы психов удалось выторговать спасение для бедного забитого птицеведа. Полноватый владелец магазина игрушек, начавший задыхаться на работе и воткнувший в грудь вилку из-за адской боли, после чего его 4 месяца мучили профилактикой суицида.

Я помню их имена. Я помню их слова. Я был знаком с ними 2 недели, но за это время, проведённое с незнакомыми людьми, я успел высказать всё, что угнетало меня в течение 4 лет, и никто из них не упрекнул меня. Никто не сказал: «Выветри ересь из своей головы» или «Перестань нести чушь». Все поняли, все приняли. Я никогда не разговаривал так открыто. Так почему общество не может стать для меня и для многих из них той палатой №1? Почему в обществе мы не можем вести себя так же? И почему вместо того, чтобы бояться психушки, я боюсь, как тюрьмы, контакта с обществом и не один я? Мы заперты в собственной голове, но неужели вы не можете вспомнить, что социофоб-гермофоб Тесла дал вам электричество, социопат Ньютон подарил большую часть научных достижений, депрессоид Сократ подарил вам понятие философии, шизофреник Нэш дал информатику, психопат Ленин популяризировал равенство в обществе. Большинство исторических личностей, о которых вы читали, смотрели, слышали, были признаны сумасшедшими. Так может это вы до сих пор не вышли на новый уровень.? Не бойтесь падать на дно, здесь тоже можно найти вдохновение.

Никита Шарнин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *